notabler (notabler) wrote,
notabler
notabler

Categories:

Воспоминания. Вова. Любовь и поэзия

svadbaScan10082Возвращаюсь к  воспоминаниям Вове.  Когда я вернулась в 1976 г. к родителям, он уже не жил с ними — женился. Его мечта стать морским капитаном не сбылась, хотя он даже вроде поехал поступать в морское училище, но не сдал физподготовку, что ли, не помню хорошо. Поступил в Каунасский политихнический, год проучился на радиоэлектронике, бросил почему-то, на следующий год поступил учиться на инженера-электрика. Кем и стал в итоге. Неплохим, видимо, инженером, так как список объектов, который он прислал мне, как приложение к своему резюме, составляет множество листов. Он занимался автоматизацией разных процессов. Проектировал, чертил, составлял схемы, и в компании нескольких коллег монтировал, испытывал, в общем, делал все.

Гродно и детская его любовь остались в прошлом, я думала. Он зажил другой жизнью, познакомился с Зоей и вскоре женился на ней. Очень молодым. Ему было, по-моему 20 лет.  Но Зоя, его первая жена, знает о тех его годах куда лучше и пишет в своем ЖЖ.  http://zojata.livejournal.com/103598.html#cutid1  

Там очень много фотографий, она очень хорошо фотографирует, а старший сын Вовы, Денис, – почти профессиональный фотограф.  Когда я вернулась домой, он жил своей жизнью, я – своей. Так что особенно близки мы в ту пору не были.

Мало того, я молодую пару даже недолюбливала. Они жили тогда у Зоиных родителей, там Вове было не очень комфортабельно, в небольшой квартире с родителями и младшей сестрой Зои. Родители Зои очень отличались от наших. Они происходили из больших фермерских семей русских староверов Литвы: до последнего времени крепкие в вере, соблюдающие традиции и обычаи, чрезвычайно работящие и рукодельные, прочно стоящие обеими ногами на земле. У Зоиной бабушки и дедушки под Каунасом был немаленький хутор с немаленьким хозяйством, бывшим источником дохода не только для старейшин рода, но и для многочисленных потомков. У них было 6 детей, каждому из детей еще в советские времена была куплена машина за счет доходов от продажи сельхозпродуктов с хутора, так что можно представить масштаб работы, всем хватало прополки, сенокоса, уборки картошки, работ в теплицах и на грядках, продажи добра на рынке.

Вова сельскохозяйственные работы далеко не обожал, с тестем общего языка не имел, так что ностальгировал по родительскому дому, по собственной комнатке, где он Scan10076мог вволю играть на гитаре,

слушать музыку, читать книги. Он всегда был интравертом, и возможность иметь время и пространство для себя одного была ему очень дорога.

Но после свадьбы он этого уже не имел, а единственным его убежищем оставался родительский дом, куда он сбегал при первой возможности.

И с удовольствием  вместе с молодой женой приходил каждое воскресенье в гости на мамино угощенье. Мама же для любимого сынка каждый раз метала на стол все, что только могла. Выпивка-закуска, первое, второе, третье, все как положено. Долго ели, играли в карты, болтали. Застолье длилось утомительно долго для меня. Я знала, что после него мне придется все уносить, мыть, убирать. Меня царапало, что Зоя никогда не пыталась помочь мне в уборке,  сидела спокойно за столом, что для меня было странно, я в любой компании всегда вскакиваю и предлагаю помощь в уборке стола.

Так что особенной духовной близости у меня ни с Вовой, ни с Зоей не было в те годы. Потом наши отношения с Зоей получили некоторое развитие после того, как она поступила на работу туда, где я уже работала – в институт радиоизмерительных приборов. Там она проектировала печатные платы, а я – все подряд, в группе нестандартного оборудования.  Спросила тогда Зою, а чего у вас детей нет (уже прошло пару лет со дня свадьбы). Та засмеялась и сказала, что хочет, чтобы ребенок родился в том же месяце, когда и они с Вовой – в феврале. Так и произошло. Сын Денис у них родился как раз между днями рождения Вовы ( 2 февраля) и Зоя (13 февраля, с днем рождения, Зоя) – 7 февраля. Родился он, по-моему, когда Вова и Зоя поехали работать по месту Вовиного распределения – в город Кедайняй.  А через два года родился второй сын – Александр, тоже в феврале, 6, по-моему, если не спутала местами. Так что в  феврале были дни рождения всего семейства.    

В 1982 году я удрала жить в Снечкус. Тогда Вова с семьей пришли жить к родителям. Я бывала у родителей и встречалась с Вовой и семейством крайне редко, знала об их жизни не очень много. Казалось, все у них нормально, детки бегают, очень активные, красивые и счастливые мальчишки. Вова оказался отличным отцом, читал детям книжки перед сном, занимался с ними программированием на маленьком компьютере “синклер” сначала, а со временем все стали настоящими компьютерными асами, Саша даже стал работать в этой области после окончания института.  Вова с семьей навестили меня пару раз в Снечкусе, один раз еще когда мы жили в бараке, другой раз – уже на квартире.  У них уже была машина,  наш отец помог им ее купить.  Две семьи – старая и молодая – не долго уживались мирно в одной квартире. Твердые правила отца не подходили Зое и у нее хватало характера придерживаться своего собственного порядка. Молодой муж поддерживал жену, к которой, как ему казалось, родители были несправедливы и жестки.

Скрашивало совместное существование трех поколений наличие внуков, сначала двух, а попозже и трех,  которых дед и бабка обожали, особенно маленьких, выросших практически на глазах.  В 1985 году, по-моему, родился младший сын Вовы и Зои, Виталик.  Но даже внуки не могли полностью смягчить нрав моего отца, так что у них произошла большая ссора, в которой отец атаковал Зою, Вова заступился, наговорил отцу очень обидных слов  и они перестали разговаривать на несколько месяцев. В результете через некоторое время отец выхлопотал двухкомнатную квартиру в Йонаве, куда так и так ему приходилось ездить на работу, и они с мамой переехали туда, оставили молодым ту самую квартиру, на которую мне не велено было “разевать рот”.

Через несколько месяцев  жизни врозь  любовь к сыну и внукам смягчили сердца  наших отца и матери, отношения наладились, хотя Зою они так и недолюбливали до последних  своих дней. Отец много помогал Вове, поддерживал большую семью, как только мог, материально. Ведь Вова часто работал один, а всем известно, какова  была зарплата рядового инженера и каково прожить на нее впятером, особенно когда Зоя сидела с детьми и не работала.   Наш отец в те годы уже не был начальником на монтаже, но ему поручили заведовать монтажной базой: где были склад материалов и инструмента, изготовление заготовок и прочее, полезное и выгодное во все времена. Мама уже давно была на пенсии, она уже на Кубу уехала пенсионеркой, а отец проработал чуть ли не до 78 лет.  Он зарабатывал больше Вовы, а также получал пенсию, двоим старикам немного было нужно, так что он постоянно помогал деньгами, а также продуктами, которые привозили на базу знакомые колхозники, с которыми были налажены теплые бартерные отношения, особенно после развала СССР, когда все быстро развалилось и пошло прахом.  Я бывала у Зои и Вовы крайне редко, раз-два в год максимум, у каждого была своя жизнь.  Если приезжала, они встречали меня приветливо, гостеприимно. Зоя – отличная повариха, Вова тоже научился отлично готовить. Порядок у них был абсолютно другой по сравнению с родительским – Зоя была там главной, этакая  мать-командирша, дети и муж имели обязанности по уборке  комнат,  а также  Вова обязан был ремонтировать дом, технику, то есть делать всю истинно мужскую работу. Зоя же  каждую свободную минуту вязала: все семейство ходило в свитерах, джемперах и куртках ее изготовления, она всех  стригла, она шила одежду, делала заготовки,  то есть экономилась каждая копейка.   Изобилия никогда не было, но недостатка большого тоже, во всяком случае по сравнению со мной. С хутора привозили кое-какие продукты, Зоины родственники помогали тоже.  Дети хорошо учились в школе. Так что на первый взгляд семья была как семья.  Все как у других. Но каждый раз, бывая у них, я видела, как Вова не спал ночью, закрывался и до 3-4 утра сидел один, писал, читал, что-то делал. Я не осмеливалась попросить его показать, что он пишет. А он писал постоянно. Большие конторские книги лежали повсюду.  Однако разобрать его рукописный бисер было очень трудно, пока его стихи не приобрели печатную форму, я не многие читала.  Те, что читала, заносчиво и тупо критиковала, цепляясь к ерунде. Дубина. 

Зоя жаловалась отцу на то, что Вова не занимается делом, а кропает стишки. Она рассказала мне, что знает от первой любви Вовы и о том, что у него было в жизни две мечты: стать капитаном и жениться на Нелле.  Но поскольку Нелла полностью исчезла из Вовиной жизни, она говорила о ней легко, иронично, не видя угрозы семейному счастью.  В те годы в самой популярной газете Литвы “Комьяунимо тиеса” начали вести поэтическую рубрику, где постоянно публиковали Вовины стихи. Не помню сейчас, какие именно, а ума не хватило сохранить. Или может, пропали во время моих многочисленных переездов. Вот  когда я их прочла впервые в напечатанном виде, то поняла, какого масштаба его талант. Тут уж я критиканствовать перестала. Раз и навсегда, только время от времени требовала от него не столь грустных стихов, что он и выполнял, писал веселые иногда, как бы для меня (так бы мне хотелось думать, но сомневаюсь).  Отец мой его стихов не понимал, не любил, это было напрасным времяпрепровождением, которое следовало бы занять добычей денег для семьи. Он бубнил, чтобы тот начал ремонтировать телевизоры и приемники, но Вова, не знаю, умышленно или нет, все отцовы заказы “запарывал”, что по времени, то и по качеству ремонта.  Так что никаких экстра заработков не получалось. Вова был очень верным (а я бы сказала, пассивным) одной работе, одному призванию.  Я бы сто раз перебежала бы с одной работы на другую, если что не нравится. Но не он.

Начались тяжкие годы после развала СССР, борьба за существование. Вовина фирма, в которой он отработал практически всю жизнь, то теряла все заказы, то была на грани банкротства, то опять становилась на ноги. Зоя там работала тоже некоторое время, так как советский НИИ, где мы с ней работали, закрылся, на его территории поселилась тьма мелких фирмочек, занимавшихся разным бизнесом, в основном связанным с распродажей натащенного с бывшего НИИ. Потом ей пришлось работать в магазине, потом уже и вовсе никакой работы не было. 

Папа, с которым отношения у меня наладились, и появилась впервые в жизни некоторая откровенность, говорил мне: – ты видишь, как Вовке тяжко приходится. Ты наверное, обижаешься, что я в основном только ему помогаю, а не тебе, но ты сильная, ты справишься, а он – он лямку тянет.

Вот как он пишет об этом сам

Зое

Ты не корми меня этой лапшой-
"еще повезет" и про "небо в алмазах".
Я все понимаю. Я мальчик большой.
Я самая грустная лошадь в пампасах.
Где-то какие-то звездочки есть,
но, в основном, все бетонно и серо -
гири, безмены, стандарты и меры.
И не прорваться. И не перелезть.
Воли чужие, чужая корысть
Крутят меня в этом маетном круге.
Дергают нитки умелые руки.
Не оторваться...
Не перегрызть...
Или не лошадь?-
Плешивый кoйот...
Птица линялая с гузкой обвислой...
Знаешь сама ведь, что не повезет.
Бобик издох - и вся аста ла виста...
Надо с добычей тащиться в нору.
Надо кидать в эти клювы личинки.
Кран починить...
Сапоги из починки...
Я починю...
забегу...
заберу...

Он и дергался в этой упряжке,  вырывался очень так по-русски. Начал было пить, пьяный был очень нехорош. Понял, прекратил, но крови Зое попил изрядно. Зоя жаловалась нашему отцу, тот поговорил с Вовой, подействовало.  Зое  приходилось с ним очень несладко в те годы. Младшему его сыну уже не досталось столько внимания и заботы отца, как старшим. Дед и бабка, правда, пока жили рядом, компенсировали это своей любовью, а потом были счастливы приглашать любимых внуков почти каждую неделю. Мишу тоже несколько раз брали в гости, папа даже приучил его есть колбасу, что было чудом, он лет до 8 ничего кроме оладий, блинов и гречневой каши не ел.  Но Миша стал ездить почаще, когда он подрос, его можно было посадить одного в автобус, а дедушка в Йонаве встречал.

В 1993 году, кажется, я – была тогда безработной и от биржи труда меня направили на бесплатные  бухгалтерские курсы, даже стипендию заплатили,  я  пожила у них почти в Каунасе. Жить мне с ними понравилось, детишки были веселые и ласковые, с удовольствием прибегали ко мне за помощью с уроками, я хотела бы жить с ними рядом постоянно, чтобы и Мише было с кем пообщаться, ведь отсутствие друзей и общения для него всегда было моей головной болью. Зоя тогда работала в магазине, особенной бедности не чувствовалось, только квартира стала серая и запущенная по сравнению с тем, какой она была при моих родителях.  Вова не был тем, у кого “в руках все горело”, домашним умельцем. Он все умел, но не замечал быта, не интересовался одеждой, прической, всякой бытовой шелухой . Особенно ненавидел полевые работы на хуторе, но любил природу – грибы, рыбалку. Особенно на любимой Швянтойи.

Этот вид реки я сама сняла, кIMG00051-20100527-0746огда мы поехали туда после его похорон.

Швянтойи  – необычайно чистая и быстрая речка, в ней много рыбы, на берегах ее мы с Вовой в юности наблюдали лосей, цапель, аистов, там была сделана наша любимая нырялка, были там броды, пляжи с чистым золотым песком, а чуть ниже начинались пороги, почти как “настоящие”, мы сплавлялись по ним на гребной лодке до самой реки Нерис, на которой стоит Йонава. Там прошли наши самые любимые денечки на базе отдыха, построенной для рабочих отцовым управлением из заброшенного хутора. База получилась такой замечательной, что из Москвы, из треста не пересыхал поток желающих отдохнуть на чистом воздухе. Там не было жилья вокруг, лишь автолавка приезжала дважды в неделю, да за 7 км был сельский магазинчик. Зато полно было ягод и грибов.   Раздолье для птиц и зверей. Теперь там все разрушено, поросло бурьяном и даже следы базы сложно обнаружить. 

Пребывание там стоило какие-то смешные деньги, типа 25 копеек в день. Доплачивал профком. Была там одна комендантша, привезен газ в баллонах, построена отдельная кухня, водонапорная башня в виде космической ракеты, снабжающаяся водой из колодца. Так что эта база – единственное достижение социализма, за которое я многое могу социализму простить. Хотя по сути это было как раз достижение предприимчивости отдельных людей (отца и его зама по хоз. работе), которые отлично знали, как обходить законы и правила ради благой цели. Там одновременно могли отдыхать до 60 человек, но это было редко, только по выходным, а так  в будни – 10-15.  Для детей были сделаны качели, домики. В общем, построили, как себе – с любовью, умением, красиво и дешево.

 

Вот его стихотворение о нашей любимой реке

Текла Швянтойи*

И было лето. И было утро.
светло, лазурно.
Все было в мире легко, нетрудно
и все разумно.
Река ШвянтОйи струилась плавно
и равномерно.
Все было важно, все было главно,
все было верно.
И шмель гудящий, и ужик скользкий,
и птах парящий
не мыслью были в усталом мозге,
а настоящи.
Чешуйки, шерстки, цветы, коренья
волокна, нити –
все отвечало предназначенью,
делам, планиде.
Кому-то - когти, кому - копытца,
кому-то -крылья.
Кому быть ловчим, кому ловиться –
успеть в укрытье.
И совершались в одно мгновенье
легко и чисто
кровопусканье, кроветворенье,
любовь, убийство.
Все было свито в узлы, узоры,
круговороты
воды и праха, семян и сора,
судЕб, свободы.
Бессонье с дремой, покой с движеньем -
все было равным.
И совершалось плодоношенье
назло потравам.
И было лето. И было лепо.
И день погожий.
Текла Швянтойи полоской неба,
слезою Божьей.
*ШвянтОйи - река в Литве (вернее, даже две реки с одинаковым названием, одна - приток Нериса, другая впадает в Балтийское море в поселке с одноименным названием, в данном случае речь идет о притоке Нериса).Швянтойи в переводе Святая. В них крестили Литву

Subscribe
promo notabler february 2, 2012 09:13 39
Buy for 30 tokens
По кончикам верб Голоса за дверью - мама, папа, сестры. Детство. Я проснулся. Слюнка натекла... Вспомню - будто возвращусь на укромный остров. Там тепло. До смерти хватит мне тепла. Яблоки с айвою, с ноткою тумана- запах. Так, наверное, должен пахнуть рай... Принеси мне яблочко, мама...…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments