notabler (notabler) wrote,
notabler
notabler

Categories:

Моя жизнь. Березники

Что такое Березники,  не все знают. Город был построен в начале 1930-х, для разработки месторождений калийных солей, на месте старого содового завода. К моменту моего рождения в городе было уже не менее десятка разных химических заводов.  Самое главное впечатление, врезавшееся в память – это разное небо. В ясный и солнечный день половина неба  была голубой, как положено, а другая – всегда разноцветная: рыжие, серые, белые, черные клубы разнообразного дыма занимали пол-неба.  Если поехать в сторону этих дымов, можно было увидеть их источники – лес разных труб, невысоких, не той высоты, что нас учили в институте: чтобы дым уходил подальше, не отравляя людей.  Сейчас вот зашла в Википедию, почитала. Немного там написано про город. Заложен – 1932.

Но я помню, что когда мы его покидали в 1961 г., его население уже подбиралось к  200 000.  А сейчас там – 156 000. Несмотря на мощную промышленность, сохранившуюся в городе. Один “Уралкалий”, производящий половину калийных солей Земли, чего стоит. Вымирает город, что там говорить.  Мы знали, что такое “химия” не понаслышке. Я болела детской, закрытой формой туберкулеза с годовалого возраста.  Тут http://notabler.livejournal.com/49586.html и тут http://notabler.livejournal.com/105197.html   я писала уже об этом.

Но в детстве я обожала свой город и была счастлива в нем.

img039

Вот это я маленькая (надо подумать об юпике ))), годик мне вроде бы исполнился.  Через год 10 месяцев у меня появилась сестра. Валя. Красавица. Послушная, ласковая и милая, всеобщая любимица. img063

Вот такая она была.  Воротничок вот мой унаследовала. А может и не мой.

Потом к нам приехала отцова мама.  Угрюмая немецкая много пережившая женщина, ненавидевшая мою мать. За то, что русская, за то, что неумелая хозяйка (сирота же, некому ее было учить).  За то, что прошла через лагерь. Неизвестно, как там она себя вела. Недостойна она была ее сына.  А главное, неизвестно, от кого она родила Надьку. В


се это мне рассказала мать. Она говорила, что та наказывала меня каждый день, по причине и без, норовила жаловаться отцу на меня, требуя, чтобы тот тоже наказал. Что он и делал, чтобы отвязаться от мамаши. Она в то время уже болела раком груди и никто не хотел ее расстраивать. Зато когда родилась Валя, она сказала сразу: “Вот эта – наша!” и полюбила ее всем сердцем. Она уехала от нас через несколько лет, когда мне было около 5,  очень скоро умерла, так что я ее не помню, но зависть к сестре она посеяла, видимо.  Поэтому, несмотря на то, что Валя обогнала меня в росте и весе очень быстро, я дралась с ней постоянно и постоянно побеждала благодаря своей яростной и неукротимой натуре.  Родители много лет укладывали нас спать в одной постели,  в которой мы пихались и дрались почти каждую ночь, несмотря на укладываемую между нами доску. Отец приходил и задавал трепку обеим, но мне, как старшей, всегда доставалось больше.  Но в те годы я эти трепки и мелкие лупцовки всерьез не воспринимала, дело нормальное. Отлупил, завтра приласкает, даст 11 копеек на мороженое, которое продавалось тогда из бочек, выдавливаемое между двумя круглыми вафлями.

Нам устраивали елки на Новый Год обязательно, приносили шоколадные конфеты и мандарины,  причем Дедом Морозом, конечно, был отец. Он очень заботился о нашем развитии, читал нам книжки, покупал диафильмы. Особенно он гордился моей памятью. Так он меня особенно не хвалил, а хвастался перед друзьями во время частых застолий, под хмельком. “Надька у нас будет профессором, у нее не голова, а сокровище. Она в полтора года знала любой город на карте мира,  прицепленной вместо коврика перед ее кроваткой, говорить еще толком не умела, а тыкала пальчиком в любую страну мира правильно”.  Когда мне исполнилось пять лет, у него появился еще один повод для хвастовства. Я очень любила, когда мне читали. Но родители были очень заняты, так что я решила взять это дело в свои руки.  Были у нас кубики с наклеенными буквами, некоторые родители показали, некоторые я сама спросила.  В один прекрасный день я пришла  к отцу с газетой и сказала: “Я читать научилась. Посмотри, как я читаю.” И начала читать, прямо словами, без слогов, никто же мне про слоги не рассказывал. Так что прочла абзац. Отец обалдел, потом позвал мать. Ну и понеслось. Я начала читать, и все игрушки были забыты.  В шесть лет отец научил меня играть в шахматы, в шашки мы умели давно. Но шахматы мне нравились куда лучше. Правда, шахматы еще были пригодны, чтобы играть под столом в королевства, королей и прекрасных принцесс. Для такой игры и сестрица годилась. Та, красавица, в семье была будущей “Женой отвественного работника”.  Я была умницей, сестра была красавицей, не хватало наследника. И он появился наконец.  Когда мне было 7 лет.

Перед этим было лето, когда мы с беременной мамой поехали в гости к сестрам отца в Челябинскую область. Вспоминаю с ужасом посадки в переполненные поезда, потом поездки на тракторах и в кузовах грузовиков, саманные дома теток с глинобитными полами.  Тетка, лихо рубящая головы курам, а те носятся без голов, орошая кровью двор. Поселок, где жили в основном отпущенные из трудармии немцы, был бедным до ужаса. Все дома построены были из кизяка, тетки работали доярками, в полях, а  дети бегали без присмотра на улицах. У одной тети было шестеро детей, у другой –трое.  У тети Клары был тогда жив муж, но пожил недолго, здоровье было загублено в трудармии. У тети Лиды мужа не было, так и не знаю, был ли муж вообще.  Отцы  вообще были мало у кого, погибли в основном в лагерях.  Дети бегали за нами с сестрой, норовя задрать платьица и радостно орали другу другу: “Посмотрите, на них трусы!” У них ни у кого трусов под платьями не было,  слишком велика роскошь, так что мы были первыми городскими модницами. Детишки помогали матерям, многое умели. Ходили собирать неведомую мне до того дня луговую землянику, грибы, все это сушилось мешками. Земляника была потрясающе вкусной, больше я такой нигде не встречала. Мама наелась такой клубники и чуть не умерла от аллергического шока: вся опухла, покраснела. Но перемоглась как-то. Мы тогда не знали, что она беременна, так что родители шутили после нашего возвращения домой, что мама объелась клубники и стала пухнуть. 

Потом она рассказывала, как уходила в роддом.  Не могла простить отцу,  что он сидел за столом и не поднялся помочь, когда она между уже начавшимися схватками мыла пол  перед уходом.  Через много лет она мне расскажет, что сделала в жизни 23 аборта и то, что он позволил ей родить, было чудом. И чудом было, что родился именно мальчик.  Желанный наследник имени, первое дитя, записанное на имя отца, Таблер. Владимир.  Мы –то с сестрой были Ивановы, как мама. Известное дело, ранее при Сталине русским женщинам запрещено было брать немецкие фамилии при браке с немцами. Так мама и жила всю жизнь со своей девичьей фамилией и поменяла ее только в возрасте 60 лет после поездки с отцом на Кубу, получив заграничный паспорт уже на фамилию мужа.  Тогда и я поменяла фамилию на отцову, Иванова мне никогда не нравилась, а выйти поменять фамилию из-за  замужества я уже не надеялась, имея уже Мишу.

Вот фотография счастливого семейства


Scan10119

Tags: Моя жизнь. Биография. Березники.
Subscribe
promo notabler february 2, 2012 09:13 39
Buy for 30 tokens
По кончикам верб Голоса за дверью - мама, папа, сестры. Детство. Я проснулся. Слюнка натекла... Вспомню - будто возвращусь на укромный остров. Там тепло. До смерти хватит мне тепла. Яблоки с айвою, с ноткою тумана- запах. Так, наверное, должен пахнуть рай... Принеси мне яблочко, мама...…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →